Серьезная экономическая перестройка во всем мире

Прогноз: «Иран – интерференция событий и прогноз более широкого спектра на ближайшее время» (опубликовано 6 марта 2026 г., ссылка)

С. Драган:

Вообще, после 20-х чисел апреля 2026 очень многое в мире начинает меняться. И прежние тенденции могут изменить свой курс. На самом деле, уже в самом конце марта 2026 начинается серьезная экономическая перестройка во всем мире. Но она выглядит как некий энергетический тупик, который вынуждает пересматривать всю структуру мировой экономики. Разумеется, на это будут реагировать все страны.

Это может быть неодновременно, но процесс зашел в такое русло, где дальше двигаться в таком направлении невозможно. Это признаки кризиса. Прежние структуры взаимодействия будут разрушаться, хотя это будет происходить больше в форме приостановки.

Мало кто в начале марта 2026 года предполагал, что США втянутся в долгоиграющий конфликт и им не удастся, как в июне прошлого года, объявить себя победителями и не допустить тем самым дальнейшей эскалации конфликта на Ближнем и Среднем Востоке. По всей вероятности, голову американскому руководству вскружил молниеносный успех в Венесуэле. Но Иран – это не Латинская Америка.

«После 20-х чисел апреля 2026 очень многое в мире начинает меняться. И прежние тенденции могут изменить свой курс».

21 апреля 2026 года, учитывая ход противостояния в зоне Персидского залива глава Международного энергетического агентства (МЭА) Фатих Бироль обратил внимание на проблемы с поставками энергоресурсов.

Обострение ситуации на Ближнем Востоке может привести к фундаментальной перестройке глобальной энергетической системы, заявил глава Международного энергетического агентства (МЭА) Фатих Бироль.

«Данная ситуация может привести к тому, что мировая энергетическая карта будет заново выстроена», — сказал глава МЭА, комментируя ситуацию на Ближнем Востоке, его слова приводит газета Dünya.

Бироль подчеркнул, что речь идёт не просто о временной нестабильности, а о структурном переломе в мировой энергетике.

Он отметил, что даже при быстром снятии ограничений, включая ситуацию вокруг Ормузского пролива, возврат к прежней системе поставок займет длительное время.

«Даже если пролив откроется завтра, возвращение к прежнему состоянию потребует серьёзных инвестиций и времени — не менее двух лет», — указал глава МЭА.

Бироль также предупредил о рисках для глобальных рынков, включая возможные перебои с поставками топлива и рост цен, особенно в Европе, где уже фиксируются изменения логистических цепочек.

«И прежние тенденции изменили свой курс. На самом деле, уже в самом конце марта 2026 началась серьезная экономическая перестройка во всем мире».

На фоне нехватки нефти и газа из зоны Персидского залива США разрешили новые операции с уже загруженной на танкеры российской нефтью. Выданное ранее в марте подобное разрешение касалось экспорта в Индию, теперь географических ограничений нет, только временное — операции разрешены до 11 апреля. До этого срока по лицензии оценочно было продано 19 млн баррелей нефти и свыше 300 тыс. тонн нефтепродуктов. Интерес к российским партиям проявили Филиппины и Таиланд.

Управление по контролю за иностранными активами Минфина США (OFAC) выдало лицензию на приобретение до 11 апреля российской нефти и нефтепродуктов, загруженных на танкеры до 12 марта. Как отметил министр финансов США Скотт Бессент, разрешение направлено на расширение географии поставок отправленных партий.

Целью выданной лицензии может быть создание иллюзии больших невостребованных запасов для сдерживания цен на нефть, говорит эксперт Финансового университета Игорь Юшков. По его словам, сырье накапливалось в январе—феврале из-за низких котировок, но после блокировки Ормузского пролива эти запасы начали активно скупать, и объемы сократились с 140 млн до 19 млн баррелей. Вместе с тем лицензия создает позитивный прецедент, показывая, что санкции могут быть отменены.

18 апреля РИА Новости сообщили об очередном продлении снятия санкций с российской нефти.

Министерство финансов США в субботу сообщило о возобновлении лицензии на продажу российской нефти, распространив ослабления американских санкций на сырье, загруженное на суда до 17 апреля, документ действовал до 16 мая. В последующем его продлили еще на месяц – до середины июня 2026 года.

«Продление снятия санкций с российской нефти, безусловно, вызовет крайнее беспокойство, истерику и вой у поджигателей войны в ЕС и Британии», — написал глава РФПИ К. Дмитриев в Telegram-канале.

Он добавил, что многие страны, включая США, все лучше понимают роль российских нефти и газа для стабильности мировой экономики. Глава РФПИ считает, что санкции против России «неэффективны и деструктивны».

«Но она (экономическая перестройка) выглядит как некий энергетический тупик, который вынуждает пересматривать всю структуру мировой экономики. Разумеется, на это будут реагировать все страны. Это может быть неодновременно, но процесс зашел в такое русло, где дальше двигаться в таком направлении невозможно».

Объединенные Арабские Эмираты 1 мая вышли из ОПЕК и ОПЕК+ — это решение называют одним из самых серьезных ударов по нефтяному картелю за последние годы. Крупный производитель теперь не обязан соблюдать квоты и намерен наращивать добычу. Несмотря на это, цены на нефть не падают, а держатся в районе $110–120 за баррель на фоне напряженности в районе Ормузского пролива.

ОАЭ были третьим по величине производителем в ОПЕК с добычей на уровне 3,4 млн баррелей в сутки (до начала американо-израильской кампании против Ирана). При этом у страны есть потенциал нарастить добычу до 5 млн баррелей в сутки уже в следующем году. Поэтому выход ОАЭ из картеля — это не эмоциональный демарш, а рациональный ход производителя, стремящегося монетизировать вложения в инфраструктуру до того, как нефтяной рынок войдет в период снижения спроса.

При этом ОПЕК лишилась одного из немногих членов, способных быстро увеличивать добычу, что делает организацию более слабой. Но говорить, что ОПЕК развалилась — слишком преждевременно. Скорее, картель потерял дисциплину внутри клуба, особенно с учетом того, что ряд его членов — Иран, Ливия и Венесуэла — были освобождены от квот из-за санкций или внутренних конфликтов. А дисциплина — это, по сути, единственное, на чем базируется влияние организации на рынок.

В результате рынок перестает опираться на договоренности и возвращается в режим волатильности, где цену определяет не координация, а конкуренция.

Аналитики считают выход ОАЭ из ОПЕК победой президента США Дональда Трампа, который критикует организацию за влияние на цены через сдерживание добычи. При этом американская позиция исторически двойственная. С одной стороны, США — крупнейший потребитель, заинтересованный в низких ценах. С другой — крупнейший производитель, и слишком дешевая нефть бьет по их собственной индустрии.

Цель Вашингтона — это не дешевые энергоресурсы, а управляемая нефть без сильного картеля. Потому что ОПЕК создает центр координации вне контроля США, и чем меньше в ней крупных производителей, тем слабее ее коллективная переговорная сила и тем больше появляется отдельных игроков.

Но если сильная ОПЕК сглаживает рынок, то слабая делает его более нервным. Главное долгосрочное последствие — не немедленное падение цены, а рост волатильности, когда цена движется не плавно, а рывками: повышается из-за Ормуза, снижается из-за роста добычи, снова растет из-за санкций или атак на инфраструктуру. Даже в таких условиях при фрагментации рынка у США сохраняются значительные рычаги влияния. Роль Соединенных Штатов как финансового центра усиливается, поскольку нефть остается долларовым товаром, несмотря на рост альтернативных расчетов. Пока же значительная часть торговли, хеджирования и кредитования завязаны на западную финансовую инфраструктуру.

На этом фоне выход ОАЭ из ОПЕК и ОПЕК+ усиливает главный риск — нестабильность. Когда рынок становится менее предсказуемым, компании начинают действовать более осторожно, накапливая ликвидность и пересматривая дивидендные решения. Это означает, что даже при высокой цене нефти инвестор может не увидеть сопоставимого роста выплат. Ключевыми факторами для принятия решений здесь становятся устойчивость денежного потока компаний, управляемый долг, дивидендная политика и зависимость от конкретных экспортных маршрутов.

«… после 20-х чисел апреля 2026… это признаки кризиса. Прежние структуры взаимодействия будут разрушаться, хотя это будет происходить больше в форме приостановки».

По состоянию на 21 апреля 2026 года агрессивный пыл США и Израиля на Ближнем Востоке ослаб. К битве на земле они оказались не готовы. А без масштабной наземной операции режим КСИР и аятолл в Иране не свергнуть. К тому же «бумажные тигры», как их обозвал американский президент Дональд Трамп, из европейской части НАТО не присоединились к его антииранской операции.

И главное, Тегеран с 28 февраля перекрыл Ормузский пролив. В лучшие времена через Ормуз транспортировалось 20% потребляемых в мире сырой нефти и нефтепродуктов. Столько же СПГ, треть азотных удобрений. Пятая часть алюминия, серы и даже инертного газа гелия.

Негативные последствия войны против Ирана можно перечислять до бесконечности. Например, ОАЭ, на территории которых, как известно, размещена военно-воздушная база США и которые заключили под давлением Трампа так называемое Авраамское соглашение с Израилем, после атак иранских дронов и ракет могут надолго забыть о цели потеснить Швейцарию с олимпа глобальных финансовых операций.

Что касается остальных стран Персидского залива, то они до сих пор затоварены нефтью и вынуждены сокращать добычу из-за разрушений на НПЗ и энергетической инфраструктуре. По последним расчетам The Finance Times, добыча нефти к середине апреля в Саудовской Аравии сократилась на 23%, в ОАЭ — на 45%, в Ираке — на 61%. Во всех странах ОПЕК — на 27%.

В результате, по разным оценкам аналитических агентств и трейдеров, мировой рынок на данный момент теряет в сутки до 13 млн баррелей сырой нефти. Это порядка 12% глобального рынка.

Практически все экспертное сообщество и многие политики из разных стран предупреждали, что если конфликт продолжится еще на 2–3 месяца, то не только азиатские, но и европейские страны столкнутся с физической нехваткой нефтепродуктов, особенно авиакеросина. Кроме того, прогнозировалась и острая нехватка продовольствия из-за высоких цен и элементарной нехватки азотных удобрений во время уже начавшегося в Северном полушарии весеннего сева.

Но самый опасный вызов для мировой экономики, который несет война против Ирана, — это резкий рост цен на нефть, нефтепродукты и газ. Например, в последние дни перед боевыми действиями на торгах лондонской сырьевой электронной бирже ICE майские фьючерсы эталонного сорта Brent котировались в пределах $72–73 за баррель. Кстати, уже эти показатели лишний раз свидетельствовали о приближении американо-израильской агрессии против Ирана. В начале этого года Brent котировался в пределах $60–62 за баррель.

Но в ходе настоящей войны котировки майских, а затем июньских фьючерсов одномоментно превышали $119 за «бочку». И хотя время от времени благодаря успокаивающим словесным интервенциям Трампа проходили корректировки цен вниз, биржевые котировки Brent в начале апреля колебались в пределах $110 и даже выше. То есть в среднем в течение 40 дней войны нефть подорожала на 50%, а моментами устремлялась и к плюс 70%.

Исполнительный директор Международного энергетического агентства (МЭА) Фатих Бироль назвал рост цен в марте самым большим в истории в столь краткосрочный период. Более того, он назвал сегодняшнюю ситуацию на энергетических рынках также самой худшей в истории и предупредил, что последний рост цен на самом деле не отражает глубинную ситуацию. В частности, по его словам, странам Персидского залива потребуется минимум два года на восстановление довоенного уровня добычи нефти. Кроме того, Бироль считает, что во время нефтяных кризисов 1973 года (война Судного дня) и 1979-го (исламская революция в Иране) падение поставок топлива было меньше, чем сейчас.

Соответственно, газ на нидерландском хабе TTF одномоментно удваивался в цене до $840 за 1 тыс. кубометров. В среднем же находился в коридоре $600–620. Добавим для полной картины подорожание азотных удобрений примерно на треть.

США, по крайней мере геополитически, войну против Ирана проиграли. В том числе им не удалось поставить под свой контроль залежи нефти и газа в Персидском заливе. Но при этом они нанесли настолько мощный удар по мировому энергетическому рынку (в том числе и по своему сегменту), что выходить из него придется не один год.